Журнал 
Максима 
Есаулова

Интервью с Дмитрием Терским

- Расскажите, пожалуйста, как Вы пришли к тому, что стали заниматься расследованием преступлений, совершённых с особой жестокостью? 

- Наверное, я хотел этого практически со дня моего прихода в милицию. А это был далёкий девяносто шестой год, самому мне было двадцать два, я только вернулся из армии и поступил в патрульно-постовую службу. Дело было в Краснодарском крае, и в том городе, где я начал работать, орудовал маньяк. Он нападал на молоденьких девочек в школьных дворах. Насиловал и вешал их. Но поскольку тогда было очень много патрулей, в отличие от нынешней жизни, мы перекрывали все возможные районы, особенно возле школ. На нас выбежала женщина, которая кричала "Помогите, убивают!" Мы все были молодые и быстрые, помчались быстрее ветра и успели: маньяк собирался повесить девочку на школьном турнике. Это был первый такой мой плотный контакт с маньяками как таковыми. Понятно, что далее мы к этому делу не имели никакого отношения, но мне стало интересно, как, что и почему. Плюс в это время в России вышел на тот момент, да и сейчас, быть может, популярный документальный сериал Дэвида Гамбурга "Криминальная Россия". И практически все его первые фильмы были посвящены серийным убийцам СССР и новой России. Это меня ещё больше заинтересовало. И не только заинтересовало, но внутренне возмутило: я не понимал, почему всех серийных убийц ловили даже не по одному десятку лет, и за это время серийный убийца убивал и десять, и двадцать, и тридцать, и сорок человек. На счету Чикатило было шестьдесят три доказанных преступления, а, говорят, он около восьмидесяти успел совершить. То есть, мне, грубо говоря, обидно стало, что их долго ловят. 

Влияние извне также оказал фильм всех времён и народов "Молчание ягнят", где было рассказано о профайлерах ФБР. Причём было рассказано в очень, скажем так, профессиональной форме. Потому что Том Харрис, прежде чем написать свою книгу, очень долго консультировался с агентами ФБР. Я решил стать таким же профайлером. Соответственно, когда я поступил в университет на оперативный факультет, стал серьёзно изучать психологию и криминалистику, написал несколько научных работ и так далее, и так далее. 

- Какие качества необходимы для успеха дела?

- Во-первых, нужно прийти с "земельной" работы. Когда студенты спрашивают, как можно научиться, я отвечаю, что в кабинете – невозможно. Сколько бы вы научных работ по этому поводу ни написали, сколько бы сами ни прочитали, но пока вы лично не побываете на месте преступления, пока лично не познаете жизнь, мало что изменится. 

- Достаточно быть наблюдательным?

- Наверное, "наблюдательным" – слово неподходящее. Сейчас прозвучит самое страшное: нужно самому стать серийным убийцей и проникнуть в этот мозг. 

- Много ли женщин в профессии? 

- Нет. Вообще нет. 

- Почему?

- Потому что это слишком тяжело для женской психики, потому что львиная доля преступлений связана с детскими убийствами, а для женщины смотреть на труп растерзанного ребёнка, думаю, гораздо сложнее, чем мужчине. 

- А как обстоит дело с жертвами насилия? Существует ли какая-нибудь серьёзная структура, их поддерживающая? 

- Нет. Существуют только частные благотворительные организации, фонды, организованные матерями убитых детей. Но государство никакой поддержки не оказывает. Всё на частном уровне. 

- А каковы принципы распространения информации о преступлениях, совершённых с особой жестокостью?

- С этим всё очень плохо. Из-за цензуры. И, хотя в последнее время ситуация немножко меняется, у нас, всё же, очень большое отличие от, например, американской системы правосудия. У них ценность человека провозглашена выше ценности государства. У нас до сих пор – неважно, что мы живём двадцать лет при новой конституции – ценность государства всё равно стоит выше ценности человека, человеческой жизни. Я знаю, что если в Америке происходит преступление, которое признают серийным, сексуальным, если предполагают, что начинает действовать маньяк, сразу идёт оповещение. По всем каналам радио и телевидения. У них есть федеральный закон о том, что даже частные каналы всю информацию о том, что касается без вести пропавших или розыска преступника, обязаны в 24 часа опубликовать. И бесплатно. В 90-е это существовало на уровне личной инициативы – Агентство журналистских расследований Константинова, "600 секунд" Невзорова. Но это всё равно была частная инициатива. Государство до сих пор замалчивает факты. Например, начинает действовать серийный убийца, и звучит одна и та же фраза: "Да вы что. Зачем мы в городе будем наводить панику". Я в своё время вступал несколько раз в такие сложные споры, за что получал по шапке. За то, что я говорил: "Подождите! Наша главная задача – уберечь новых возможных жертв от преступления". Но людям на верхах абсолютно всё равно, убьют кого-то или не убьют – главное, чтобы паники не было. Потому что, если возникает паника, трубит пресса и критикует работу. То есть, на самом деле люди боятся потери своих мест, а не за чью-то жизнь. 

- Каковы границы страха в современном мире? 

- На самом деле, они сейчас сильно размыты. Мир стал многополярным. Если раньше люди боялись войны, пережив две мировые, голода, остаться без крова, то при нынешнем развитии технологий у нас люди теперь не боятся остаться голодными, люди боятся остаться без общения. Люди, особенно подростки, боятся остаться без гаджетов. Для них это оказывается гораздо серьёзнее, чем страх смерти. В нашем городе я неоднократно наблюдал, как по карнизу гостиницы, которую рушат, ходят группы подростков: на грани жизни и смерти делают сэлфи – они боятся получить мало лайков, а не боятся упасть и разбить себе голову. Что касаемо серийных убийц – серийный убийца, на самом деле, способен навести страх даже на пятимиллионный город. 

- Маньяков чаще лечат или сажают? 

- Если ты серийный маньяк, это ещё не значит, что ты болен. Основание вменяемости у нас исключительно медицинское. Соответственно, после того как ловится преступник, ему назначают многочисленные психолого-психиатрические экспертизы, по итогам которых медики выносят свой приговор. Вменяем или невменяем. Если он невменяем, суд назначает ему лечение. Или пожизненное, или на какой-то срок. 

Я за адекватную оценку. Есть случаи, когда приговаривали невменяемых маньяков к смертной казни только потому, что надо было его казнить. Такое часто происходило в Советском Союзе. А в современной России очень часто признавали невменяемым, лишь бы не назначать суровые наказания. Хотя в действительности люди заслуживали пожизненного или смертной казни. 

- Но ведь ужасное происходит и тогда, когда больной человек попадает в тюрьму, не получает там должного лечения, спустя годы выходит и продолжает убивать. 

- Можно сказать, что это – на совести врача, который выносит заключение. Каждый раз собирается консилиум. Но даже либеральные американцы чётко говорят о том, что такие люди должны сидеть пожизненно, пожизненно, пожизненно – никогда ни один маньяк на их памяти не вылечился. В принципе, истории подобных преступников в Советском Союзе и России доказывают то же самое. 

- Что Вы думаете о многочисленных платформах в Интернете, о сайтах и страницах в социальных сетях, где обсуждают серийных маньяков и даже в чём-то романтизируют их? 

- Скажу вот что. В отличие от истории, рассказанной в сериале "Последователь", у нас ещё ни одного последователя серийного убийцы не было – надеюсь, и не будет. Поскольку сидеть на сайте серийного убийцы ещё не значит быть серийным убийцей. Для того, чтобы перешагнуть эту черту, нужны очень сильные мотивы. 

Или взять, например, сообщества педофилов в Интернете. Они, конечно, наносят урон. Они совращают несовершеннолетних. Но ведь решается же всё просто: родительский контроль, общение с ребёнком, своевременный разговор с ним о том, что это плохо плюс современные системы, которые позволяют это отсекать, в самом компьютере. Сто таких маньяков интернетных не сравнятся с одним, который начинает ходить по улицам и убивать по-настоящему. 

- Что людей приводит на эти сайты?

- Им скучно живётся. Когда у человека всё есть, его ничего не заботит, наступает некое отупение ума, и он щекочет себе нервы. Когда у тебя каждый день работа посвящена риску или добыванию пропитания, тебе не до сайтов серийных убийц. 

- Создателей и администраторов этих ресурсов нужно ограничивать?

- Конечно. Есть, например, просветительские сайты, где показывают злодеяния, а есть пропагандирующие. Я за то, что такие надо закрывать. 

- Мне кажется, что маньяками не в последнюю очередь становятся люди впечатлительные. 

- Чикатило всё время говорил о том, что он пережил голодомор и увидел, как на его глазах съели младшего брата. Но это оборачивается мифом, стоит посмотреть на дату его рождения. Он родился в тридцатом году, а пик голодомора – это год тридцать первый. Я не верю в то, что он мог сохранить такое воспоминание. А даже если и так, ключевое слово – "младшего" брата. Значит, на момент происходивших событий Чикатило должно было быть около пяти-шести лет. Это уже был тридцать шестой год. Это уже был подъём экономики. 

Сколько маньяков я поймал – а поймал я их немало – никто, в отличие от американских, не говорил, например, что после просмотра того или иного фильма или сериала понял своё предназначение. В то же время 75% всех маньяков мира сосредоточены в США. Мы занимаем пятое место в мире по количеству серийных убийц. 

- Как же так? Чем это может быть обусловлено? 

- А США пытаются изучить этот феномен. Это загадка. Но они, например, чётко понимают мигрантскую составляющую. Это сродни тому, что было у нас в двухтысячных годах, когда мигранты составили огромную долю насильников и убийц. Поэтому статистика может меняться. 

- А Вы можете подсчитать долю глубоко больных людей из числа Вами пойманных?

- Они все страдали пограничными состояниями. У них у всех была шизофрения. Вопрос в другом: шизофрения не исключает вменяемости. Но абсолютно здоровый человек на такое не пойдёт. Поэтому, в любом случае, речь – об отклонениях. 

- Состраданию в этих вопросах вообще нет места? 

- Вот это очень сложный вопрос. Потому что без сострадания они очень тяжело ловятся. И маньяк маньяку рознь. Когда ты начинаешь воспринимать их как индивидуальных людей, постепенно их узнавать – об этом мой следующий сериал. О попытке понять, как из двух человек, находящихся в одинаковых условиях, один становится маньяком, а другой – нет. 

- А как Вы относитесь к женщинам, которые списываются с маньяками, влюбляются в них?

- Это некая болезнь. Мне их жаль. Я не ненавижу их, не презираю, мне их искренне жаль. Я понимаю, что в России беда с мужчинами, раз бедным женщинам приходится на маньяков бросаться. Но и в этом мы позади США: у тех же серийных убийц в Америке – сайты и толпы поклонниц. У нас, условно, она, может, одна – взяла и расписалась с ним – а в США такие в очереди стоят. 

- Вы готовы рассказать о страхах войны?

- Страх войны – на войне. Война – это есть война. Про неё можно много говорить. По делу и без дела. Вопрос в том, что каждый выносит оттуда. Откуда появляется посттравматический синдром и почему некоторые переживают это нормально, другие уходят в себя, начинают принимать наркотики, спиваться, заканчивают жизнь самоубийством. Всё индивидуально. И если ты изначально понимаешь, что ты там делал и для чего ты там был, если ты действительно внутренне оправдываешь себя и свои поступки, то никогда посттравматического синдрома у тебя не будет. Великая Отечественная война – яркое тому доказательство. Никто из пришедших с той войны не мучился этими расстройствами, потому что все знали: наше дело правое, и мы победили. Я шёл на войну с таким же убеждением: моё дело правое, мы должны победить. Ну а смерть – смерть товарищей, друзей, смерть врагов – без неё никуда. 

- Были ли случаи психозов непосредственно во время военных действий? 

- Я скажу, что в нашем подразделении были случаи суицидов, самострелов, как их называют в армии, были побеги, когда не боялись попасть в плен к боевикам или нарваться на минное поле. Были случаи, когда употребляли запрещённые препараты, накрывало, и начинали стрелять по своим.

- А что способно вызвать психоз в мирное время? 

- Нагнетание обстановки. Даже теракты в метро вызывают массовый психоз. Я знаю со слов одного психиатра о том, что после теракта на Сенной площади, это было год назад, процентов десять или пятнадцать горожан перестали ездить в метро. 

- И как спасать нервы?

- Лечить. Обращаться за помощью к психологам и психиатрам. Люди боятся взрыва, люди боятся давки, замкнутого пространства. С таким же успехом можно бояться падения на голову куска льда с крыши – вон, каждый день бросают. Если вы сильно боитесь, заходИте в метро, осматривайтесь, если увидите кого-то с большим рюкзаком – выходите, пересаживайтесь в другой вагон.

- С чего начнём разговор о Вашем творчестве?

- Моя творческая жизнь началась со всеми любимого "Джека-Потрошителя", потому что это – первый признанный серийный убийца, который так и не был пойман. 

- Вы верите в то, что это был Льюис Кэрролл?

- Нет. Я верю в ту теорию, которую я вместе с моим многоуважаемым соавтором Еленой Валентиновной Топильской описал в сценарии к данному фильму. По причине цензуры нам запретили делать убийцей священника, и мы сделали им его брата. Но очень много фактов сводилось к тому, что это был священник из церкви Девы Марии.

Очень много объяснений есть этому, и, самое главное, что даже документальные фильмы, посвящённые Джеку-Потрошителю, которые создавали американцы, англичане – все как один говорили о том, что убийца обитал где-то в районе церкви в районе Уайтчепл. Даже по описанию это был человек в длинной одежде, которой могла оказаться сутана. Но, самое главное, что священник в Лондоне тех лет был супер неприкосновенное лицо, он мог спокойно проходить сквозь кордоны полиции. Весь Уайтчепл был заполнен сыщиками, полицейскими и констеблями. А про убийцу каждый раз все говорили: как это он мог так уйти, прямо как сквозь пальцы. Скажем так, священник был последним на тот момент, кого могли заподозрить.

- Да, это, своего рода, захватывающий сюжет, ему присущ и исторический колорит. А как сделать зрелищным кино о преступлениях, совершаемых в наши дни? Например, американский сериал "Охотники за разумом" мне показался скучным, каким-то затянутым. 

- Я читал две книги, которые легли в основу этого фильма. Правда, авторы убрали свои имена из титров – сценаристы немного извратили основные события, произошёл некий скандал. Фильм не скучный с точки зрения анализа того, что происходит. По действиям, конечно, долго беседуют, долго разворачиваются события, это всё – долго, но, например, мне, как человеку, которому посчастливилось прочитать книги практически сразу после того, как они вышли, и как человеку, который непосредственно сам во всём этом варится, фильм понравился. Он произвёл на меня большое впечатление. Я бы хотел сам такой фильм написать про российскую действительность. 

Нескучным кино должны делать все. Начиная с нас, сценаристов, и заканчивая актёрами, которые играют. Любой сценарий можно испортить, любой сценарий можно вытянуть. Например, если актёры поймают драйв. Так произошло с сериалом "Профиль убийцы", когда актёры влюбились в своих героев и очень сильно переживали за них, ждали каждой следующей серии. Я знаю об этом, потому что сам неоднократно встречался с артистами, рассказывал им о событиях, в сериале описываемых, и они прониклись, они поняли, что играют не выдуманных персонажей и, в том числе, людей, которые раскрывают эти преступления. Мы до сих пор с ними дружим, общаемся. Это – Вадим Андреев, который играл Профессора, Максим Щёголев, игравший Андрея Круглова и Денис Матросов, он же – полковник Удальцов.

- Не про маньяков Вы уже писали?

- Да. Сейчас перечитываю готовый сценарий к уже наполовину отснятому сериалу про конструктора советских вертолётов МИ. Для меня это был первый подобный опыт, когда я писал не про войну, не про маньяков, не про милиционеров, а про совершенно постороннего человека. Но я, как учёный, как криминалист, перед тем, как бросаться в пучину писанины, изучил вопрос. Я долго читал и про жизнь Миля – Михаила Леонтьевича – и про устройство вертолётов. Как я говорю, после написания этого сценария я могу спокойно на второй курс МАИ поступать: столько уже знаю про флаттер, земной резонанс и сопротивляемость крыла. Я надеюсь, что сериал удастся. Главную роль там Михаил Стычкин играет.

А про маньяков в данный момент в разработке целых три проекта, но, к сожалению, из-за плохого финансирования они приостановлены. Но написаны – уже наполовину, в любом случае, и один из них, если он когда-нибудь выйдет, я буду считать своим шедевром. Он о погружении в мозг серийного убийцы. Это не милицейский детектив. Это – о пойманных маньяках на освидетельствовании. И о том, как врачи погружаются в этот мозг и что там внутри 

происходит.

- Как Вам трилогия Шьямалана? "Неуязвимый", "Сплит" и "Мистер Стекло"?

- Говорят, что якобы во вселенной Мистера Стекло "Неуязвимый" должен быть фильмом вторым. Но "Сплит" – очень крутое психологическое кино. Разбивка на эти личности – это, конечно, сумасшествие полное. Посмотрев "Стекло", я остался разочарованным, потому что они попытались объять необъятное. Для сведения сразу нескольких линий в одну надо было, всё же, очень постараться. Но дело в том, что это неоригинальный сценарий, если бы они писали сами, может, итог был бы другой. Но они не имели права отступить от комикса. Я, например, читал книгу Джона Фаулза "Коллекционер". Это некий крик души. И она считается настольной книгой серийного убийцы. Там до мельчайших деталей описывается, как надо похищать девушку, что для этого делать. Но там также выведена мотивация главного злодея – для чего он это делает. И если читать правильно и внимательно, можно прочитать, что это – крик души одинокого человека. Который не в состоянии завести знакомство, подойти к девушке на улице, что-то ей предложить. То есть прочитать о том, как одинокий человек становится серийным маньяком.

- Девушкам тоже полезно будет прочитать эту книгу, чтобы знать, как себя обезопасить?

- Безусловно. Я хотел заметить, что есть несколько вариаций фильмов "Коллекционер". Несколько прочтений, несколько, как в нашей среде некоторые говорят, "интерпретаций". Мне не понравилась ни одна. С "Молчанием ягнят" – с точностью до наоборот. Повествование Тома Харриса размазывает героев по всей книге, а фильм сразу всё концентрирует и ставит на свои места. Плюс шикарнейшая игра Хопкинса в роли Ганнибала Лектера. Я раньше всегда думал, что Ганнибал Лектер – центральная фигура этого кино. А люди подсчитали, что, оказывается, Лектер на экране за всё время появляется всего на двадцать минут, и зрителю скорее кажется, что Джоди Фостер – так, только мелькает. Вот какая бывает харизма.

- Если говорить о Ваших зрительских предпочтениях – триллеры, ужасы или нуар?

- Наверное, триллеры, всё же. Хотя скандинавский нуар стараюсь смотреть весь, что у них выходит. Что-то больше нравится, что-то – меньше. Что-то смотрю с большИм интересом. Я смотрел первый сезон сериала "Мост". Концовка меня немного разочаровала. Второй сезон я на половине бросил смотреть. Но третий и четвёртый сезоны я посмотрел на одном дыхании. Был проект, который назывался "Код 100", об американском детективе, который преследовал серийного убийцу и переехал для этого вслед за ним в Швецию. Первый сезон закончился так, что должен был сразу начаться второй, но, к сожалению, актёр, игравший главного героя, умер от рака и съёмки были приостановлены. 

- На что Вы обращаете внимание, когда смотрите фильм? 

- Я обращаю внимание сразу на весь фильм: сценарий, игру актёров, операторскую работу, всё, что создаёт кино. Потому что если следить исключительно за повестовованием и диалогами героев – потеряешь ту характеристику северных стран, которая передаётся через камеру, смотреть на красивые пейзажи тёмных скандинавских стран – потеряешь диалоги. Всё должно гармонировать. Это самое главное. Так хорошее кино и создаётся.

 

Добавить комментарий