Журнал 
Максима 
Есаулова

Интервью с Романом Лебедевым

– Что Вы можете рассказать о Казани?

Казань – это порт пяти морей, столица Татарстана, про неё столько написано, что ничего нового сказать нельзя. Сейчас это не тот город, который был раньше, сейчас это по-российски сверхсовременный город,  по туризму – третий в России после Москвы и Питера. Раз-два в год я туда езжу. У меня там родственники, друзья.

 – Вы писали об этом городе…

Да, у меня выходила документальная проза, была отдельная глава в сборнике, она называлась то ли «Бандитская Казань», то ли «Криминальная Казань» – я уже плохо помню.

 – А если поговорить о феномене казанских подростковых банд?

Эта история с «казанским феноменом» трогала всех, кто был подростком в ‘80-е. В Казани нельзя было жить отдельно от этой истории. Эта история и была жизнью. Это была война за асфальт: «вот это наш район, вот это ваш район». Город был поделён на два лагеря, а группировок было от семидесяти до восьмидесяти. Речь о ‘83-‘88 годах. Этими подростками из-за кулис управляли воры в законе.   Скоро выйдет книга одного московско - казанского автора, Роберта Гараева – я ему давал интервью для неё, и в ней будет об этом. Также есть книга «Бандитская Россия – 98», это – книга за подписью Андрея Константинова и Агентства журналистских расследований. В ней есть глава, написанная мной под псевдонимом Роман Казанцев (или Казанский – опять же, давно это было, помню плохо), сама глава называется «Казанское ханство».

– Как Вы познакомились с Максимом Есауловым?

Мы познакомились, когда я, по приезде в Петербург, стал работать в Агентстве Журналистских расследований Андрея Константинова. Это было в ‘98ом году. Но мы мало тогда общались, просто встретились несколько раз. Если я правильно помню, он был начальником пятнадцатого отдела милиции, у него таких встреч миллион было. Мы чем-то помогали друг другу, но как именно – о таких вещах не распространяются (смеётся). Но это всё было абсолютно бескорыстно тогда. В ‘98ом всё можно было делать без денег. Люди помогали друг другу просто так. А плотно общаться мы начали в 2010-ом. Я к тому времени уже ушёл из АЖУРа и работал в «Кросс-Медиа». Это –  информационное агентство и издательский дом, холдинг, в который сейчас входит, например, «Новая газета». Там же работали Александр Самойлов, Алёна Леонова, Григорий Максимов. Мы занимались тем, что добывали информацию для журналистов-расследователей.

– Вы не раз упоминали, что Вам нравятся исторические сериалы. 

Мне всегда нравилась история. У нас была гигантская домашняя библиотека, в которой были и исторические книги и приключенческие и классика. Бабушка занимала серьёзную должность на оборонном заводе и имела доступ к книжному дефициту. Поэтому у нас было много исторической литературы и приключенческой, например, Сабботини, Стивенсон –  всё-всё-всё. Я перечитал всё.

– Чему учит история?

История учит тому, что она ничему не учит. Потому что она все время повторяется. Хотя бы, может, даже в гротескном виде, в перевёрнутом, но повторяется. И сейчас, на мой взгляд, мы проходим то, что было с ‘75 по ‘87 годы. Тогда был дефицит, а сейчас товаров полно, но у бoльшей части населения нет денег на покупки. Ведь Россия – это не Москва с Питером. Впрочем, Казань – это тоже теперь не Россия. Потому что когда видишь эти вымытые улицы, чистые, когда кругом всё звенит, поёт и всё красиво, шикарно: фонтаны, небоскрёб, понимаешь, что это не, например, Ульяновск или Петрозаводск.

 – А какие чувства Вас переполняют при виде этого? Гордости, радости?

Гордости – нет. Потому что как можно гордиться за свой город? Это неодушевлённый предмет. Я могу гордиться за своих детей, за своих друзей, родственников, за себя, если я спасу Путина от террористов (смеётся).

 –  А чувство патриотизма?..

Нет. Такого нет. Просто есть город, в котором я чувствую себя дома. Сейчас таких городов два. Казань и Петербург, в котором я живу долго-долго, с ‘98 года. Я и переехал, впрочем, потому что у меня здесь всегда было много родственников, и когда я был маленьким, ещё учился в школе, меня сюда отправляли на месяц, на два летом и на зимние каникулы иногда.

 – Чем занимались Ваши родители?

Родители работали инженерами на заводе «Тасма», который выпускал фото- и киноплёнку, а также плёнку для рентгена. Но их работа была в целом кабинетная. Мама окончила финансово-экономический институт, и что-то она там с коллегами высчитывала. Саму плёнку родители видели только в магазине. Бабушка работала на самолётном заводе. Она была начальником в конструкторского бюро (не главным начальником, конечно), в котором изобретали самолёты ТУ-124, 134,144, 160 и некоторые другие вещи: лодки- «Казанки», например.

 – Можно ли сказать, что Ваша работа, напротив, всю жизнь носит полевой характер?

Нет: даже когда я работал в агентстве, это были условно два часа в поле, потом десять часов перед компьютером.

– Легко ли Вы пишете сценарии и с удовольствием ли?

В целом – да, но больше, чем непосредственно писать, я люблю придумывать синопсис. Из того, что придумал я, очень много пошло в работу. Из всего, что писал непосредственно я, больше всего мне нравится «Внутреннее расследование». А из того, что писали коллеги – «Гончие», хотя там тоже есть 8 моих серий.

– Кто ваши любимые авторы?

Джек Лондон и Ярослав Гашек. Туве Янссен.

– Если бы те подростки читали Туве Янссен, они бы не стали делить город?

Стали бы. Я думаю, такие вещи определяет среда. Даже не семья. Потому что из хороших семей часто выходят те ещё ублюдки, и, наоборот, из неблагополучных, из чёрных трущоб выходят гении или просто очень хорошие люди.

Подросток, когда формируется, выходит на улицу. И очень важно, какие на улице с ним рядом оказываются люди. Потому что окажутся нормальные люди – и он пойдёт куда-то по нормальной дороге. Окажутся ненормальные – он пойдёт в криминал.

– Благоустройство города мало влияет?

Мне кажется, мало. Потому что из наших глухих мест выходят Шукшины, и, наоборот, из центра Москвы, из Садового кольца выходят чудовища. Именно среда определяет. И не только подростка. Мне кажется, лет до двадцати пяти, пока ещё человек формируется, среда играет роль. Так, если взять закрытую статистику по наркоманам, люди после двадцати пяти лет наркоманами практически не становятся. Потому что уже после двадцати пяти даже не пробуют. А вот с двадцати до двадцати пяти – их не так много, но они есть. До двадцати же – их полным полно.

– Вы много путешествовали?

Я был на Байкале, был в Армении, был в Киеве и во многих городах на Украине, был в Минске, в Таллинне. Я много где был в России: Выборг, Архангельск, Новосибирск. За границей СНГ – Таиланд, Финляндия, Франция, Испания, Израиль, Кипр… Когда я был моложе, меня очень часто посылали в командировки, и мне это очень нравилось. Так, например, я ездил на Украину расследовать резонансное дело, гибель журналиста Гангадзе – ему отрубили голову. Это была поездка, целью которой было понять, кто убил человека и за что, и это расследование увенчалось публикацией.

– Что вы думаете о своем зрителе?

Я думаю, что мой зритель – это зритель канала. Условно говоря, НТВ – это для мужчин за сорок, Россия – это для женщин за сорок, а Первый канал – это и для тех, и для других. Первый канал – это более лёгкое кино, историческое, приключенческое. НТВ – это обычно жесть. У меня вообще есть большое желание написать что-нибудь для какого-нибудь интернет-канала, то есть туда, где нет цензуры. Потому что официально цензуры нет нигде, но есть самоцензура, и понятно, чего ты писать на канал не станешь. А хочется написать что-нибудь сродни фильмам «Мылодрама», «Слуга народа», «Жмурки», «Занесло», «Убойные каникулы» – вот что-то такое.

– Вы находите время смотреть сериалы?

Когда я смотрю сериалы по НТВ или по Первому каналу, я смотрю их, потому что мне это надо для работы: кто, что и как делает. Фактически я изучаю наших конкурентов. Мне интересно, кто как пишет, что можно, чего нельзя, кроме того, я смотрю и затем, чтобы не повторяться. Чтобы, вдруг, случайно не воспроизвести чей-то сценарий. Потому что бывает и такое: сам что-то придумаешь, а это уже было. Для удовольствия я смотрю сериалы, подобных которым сам не пишу. Это, допустим, «Игра престолов», «Викинги», «Мылодрама» – сериал о том, как снимают сериал. Я подписан на многие интернет-каналы и много чего смотрю. Моему сыну двадцать семь лет, и я часто смотрю что-то параллельно с ним, и мы обсуждаем это. Мне интересно. Мне нравится, когда фильм смешной – будь то сарказм, ирония, сатира. И ещё я очень люблю безбашенность в кино.

– А что вы думаете об актёрах? Вам важно, на кого смотреть? Кто играет?

Долгое время были актёры, которые мне не нравились. А потом я увидел их в других фильмах и полюбил. И понял, что у нас, наверное, нет плохих актеров. И сегодня мне кажется, что многое зависит от режиссера: вот как режиссер замотивирует, как он зажжёт всю группу, так и будут роли сыграны. У меня так даже с Александром Домогаровым было: он мне долго не нравился, а потом я увидел его в польско-российско-украинском фильме «Огнём и мечом» и просто обалдел, подумал: «Вот это да! Словно другой человек!» В общем, я считаю, у нас плохих актёров нет. Есть либо плохой сценарий, либо плохой режиссёр. И если, допустим, плохой сценарий, но хороший режиссер, и актёры хорошо играют, то фильм получится. В крайнем случае, всей командой прямо на площадке начнут текст улучшать. А вот если режиссёр плохой, то кино уже ничто не спасёт.

– Вы ездили на съёмки?

Да. Мне было интересно, и последний раз я ездил на съёмки в 2014 году.

– Хотите ещё?

Нет (смеётся). Каждый должен заниматься своим делом. Ну, вот, приходишь ты на площадку и смотришь. С тобой знакомятся актёры – им тоже интересно, ведь ты – соавтор фильма. Но если раньше соавтор фильма на съёмках мог вносить коррективы в написанное им прямо в процессе съёмок, то теперь такого нет, и как только у всех начинается работа, оказывается, что ты просто шатаешься там и мешаешь всем своим присутствием. У нас никаких правок после сдачи текста нет. Написал сценарий, доделал по редакторским правкам, сдал и о тебе забыли. Такая практика.

 – А вы человек сентиментальный?

Думаю, что да. Иначе бы многих вещей не совершал в своей жизни. Просто некоторых людей не надо жалеть, а ты жалеешь.

 – Как бы сложилась Ваша жизнь не уйди Вы из милиции?

Я изучал уголовное право и если бы на момент окончания ВУЗа продолжал работать в милиции, я бы стал милицейским следователем. И сейчас бы, наверное, уже был на пенсии. Потому что все, с кем я тогда учился и с кем до сих пор поддерживаю связь, сегодня уже на пенсии. А те, кто не на пенсии – в звании полковников продолжают работать и мечтают о пенсии.

 – Какой вопрос Вы бы задали себе сами?

Я задаюсь вопросом о том, как будет развиваться кино дальше. И мне кажется, оно будет развиваться в интернет. Это неизбежно, потому что публика, которая смотрит сегодня телевизор, это пенсионеры или люди предпенсионного возраста. Добавьте сюда убыль населения. Но существует публика другая – молодёжь, которая смотрит новое кино. И есть разница: каналы, которые не работают в телевизоре, позволяют себе прокат гораздо более смелых фильмов. Быть может, контент в дальнейшем будет разниться: в интернет-версиях каналов будут добавлять те сцены, которые не рискнули бы выпустить в телевизионный эфир. Мне бы этого хотелось. Хотелось бы свободы кино, которая была, например, в индустрии в девяностые годы.

 – С кем вам комфортно работать?

Если говорить о работе с редакторами, для меня комфортное общение – это когда редактор поясняет, что не так с твоим сценарием. Сценаристы всегда стараются, и если редактор присылает лаконичный ответ, мол, всё, что вы написали, плохо и не работает – для меня это плохой ответ. Я жду диалога. Писать комфортно с Самойловым, Богдановым, с Филипповым – с ним мы работали над фильмом «Чужой».

 – Чего бы Вы пожелали коллегам по кинопроизводству?

Я бы пожелал хороших молодых режиссёров. А также не бояться. Не бояться брать в работу новые жанры, не бояться давать роли никому не известным актёрам и, наконец, не бояться пробовать переозвучивать некоторые фильмы на китайский, английский, испанский, шведский языки. Потому как я считаю, что это миф, что мы далеки друг от друга, дескать, они не поймут наше кино. На самом деле нас интересуют одни и те же вещи: любовь, война, расследования,  честность, подлость – вещи вечные и находящие отражение в произведениях нашей сценарной группы.

Добавить комментарий